Граница лавы  - Алекс Орлов

Еще один броневик перехватили между зданиями и зажгли двумя выстрелами из ракетных лаунчеров, после чего оставшаяся машина выскочила за пределы городка и понеслась обратно – туда, откуда приехала.

Вслед были сделаны три выстрела из лаунчера, но лишь одна ракета прошла касательно по борту, и противник благополучно скрылся.

Наконец Брейна догнал сержант Флай и, похлопав по плечу, побежал дальше, туда, где еще велась вялая перестрелка с оставшимся десантом.

Вдруг странный свистящий звук заставил Брейна оглянуться, и он увидел взвившуюся в воздух веревку с небольшим грузом на конце. Веревка извивалась, как змея, и груз на ее конце, как показалось Брейну, падал точно на него.

Еще не поняв, что это такое, Брейн отпрыгнул в сторону, и веревка шлепнулась в снег, в трех метрах от него. После чего зашипела, стала красной, как разогретая в пламени проволока, и поползла прочь – в сторону частокола из тензоров, которые они с сержантом сегодня не успели сменить.

– Ну нет, не может быть, – сказал себе Брейн, глядя на исходящую паром и шипящую «змею», которая быстро втягивалось назад, в лаву.

Это было похоже на персональное покушение.

– Нужно спросить у сержанта… – прошептал Брейн и, поменяв магазин у винтовки, пошел к дымящимся руинам.

Стрельба уже прекратилась, и, судя по хриплым командам, капитан Штайер уже делал срочные распоряжения и брал ситуацию под контроль.

76

Восстановительные работы закончились далеко за полночь. С помощью робота-бульдозера все обломки сдвинули за пределы территории, а забор восстановили, доставив со склада новые секции.

Даже ужин состоялся, но обычного, немного праздничного настроения, разумеется, не было. К тому же один из поваров попал в медпукт с огнестрельным ранением.

Но Брейн чувствовал себя нормально. Казарма его взвода почти не пострадала, и он смог принять душ. Оставшиеся во Втором взводе солдаты перешли в следующую казарму – их в резерве было еще три, на случай, если придется наращивать группировку.

Брейн сидел на своей койке, глядя на темное окно на другой стене казармы. Именно с той стороны днем было совершено нападение. Солдаты были молчаливы, и лишь крайняя необходимость заставляла их переговариваться.

Брейн понимал их. Как бы там ни было, но у них тут складывалась собственная жизнь с устоявшимся распорядком, и прежде армия дезертиров никогда не решалась нападать на фронтовые гарнизоны. Только на колонны и одинокие навигационные и погодные посты с небольшими охранными командами.

Майор Корн сидел на своей кровати, стоявшей рядом с кроватью Брейна. Он только что закончил надевать куртку – это было трудно из-за раздувшейся от перевязки руки, поскольку его снова зацепило, и досталось все той же подраненной руке. Правда, зацепило слегка – осколком пластиковой планки от стены казармы. Корн стрелял из-за угла из пулемета, и его приметили, но ракета ударила слишком высоко.

Появился капитан Штайер – взъерошенный, небритый, с глубоко запавшими глазами. На него были возложены все проблемы гарнизона – от военной службы до обеспечения. Хотя с обеспечением был порядок – склады находились под боком.

Остановившись посреди казармы, капитан увидел Брейна и, махнув ему и Корну, направился к двери своего офиса, который также являлся и его жилой комнатой.

Когда они входили, капитан уже расставлял стаканы и выпивку.

– Садитесь, братцы. Мне нужно выпить, а одному неохота – не тот случай.

Брейн с Корном переглянулись – раз надо, значит, придется выпить.

– Сержант Флай рассказал мне, как ты из винтовки ракетные гондолы поджигал! – сказал капитан, разливая выпивку. – Он в восторге. Да и я тоже…

Они сели и после короткой молчаливой паузы выпили.

– Потери большие? – спросил Брейн.

– Не хочу даже говорить, – махнул рукой капитан и покачал головой. – Завтра буду просить пополнение, а то у меня вместо двух взводов полтора осталось. И это при том, что мы и так хронически не укомплектованы.

– И часто у вас такое «веселье»? – спросил Корн.

Капитан ответил не сразу. Сначала достал из холодильного шкафа разных закусок и только потом, вернувшись на место, сказал:

– Подобный случай был только один, да и то не у нас и очень давно. Правда, там все дочиста раскатали. А нам повезло, что Брейн с собой тяжелую взял. У нас ведь все привыкли формально к службе относиться – взяли пукалку скорострельную, на случай, если напарник рванет к генералу Сальери, и все. А ты чего эту пушку взял, Томас?

– Страшно было, – пожал плечами Брейн. – Неуютно очень мне возле этой лавы. Если бы обычная война, там хоть какая-то привычка имеется, а тут… Непонятно. А потому страшно. Вот я и взял что потяжелее. Так спокойнее.

– Ладно, давайте накатим еще, а то меня все еще не отпускает.

– Как там теперь с охранением? – спросил Корн, пододвигая наполненный стакан.

– Выпустил в поле три патруля на мотосанях. Они в полукилометре сидят – наблюдают. Ну, будем…

Они выпили и закусили.

– Слушай, а почему залп больших калибров мы слышим единым звуком, а разрывы снарядов дробятся? – задал Брейн интересующий его вопрос и потянулся за долькой консервированного сыра.

– Разве? Я ни разу не обращал на это внимания, – пожал плечами капитан.

– Может, им разную дистанцию задают? – предположил Корн. – Стартуют вместе, а снаряды ложатся по цели вразнобой.

– Может быть, – согласился Брейн.

– Да, ребята, «повезло» вам в такое время на позицию прибыть. Прежде-то у нас тут не служба была, а дом отдыха. И не скажешь, что штрафники.

– Вчера, когда все завертелось и сержант уже меня обогнал и побежал вперед, я то ли услышал, то ли почувствовал что… И повернулся… – начал Брейн, медленно проговаривая слова и ощущая, что они будто вязнут в зубах и сводят судорогой челюсти и лицевые мышцы.

– Так и чего там? Ты что замолчал? – спросил капитан, наливая по новой.

– Как будто веревка летела…

– Веревка? – переспросил Корн.

– Да, как будто. Со стороны лавы. И на конце как будто груз такой – с кулак. Я в сторону прыгнул, и она прямо в мой след ударила.

– Взорвалась?

– Нет. Зашипела в снегу и стала так быстренько подтягиваться в сторону лавы… Что это, капитан?

– Так это…

Штайер поскреб в затылке.

– Ус это, Томас. Только ты далеко был от лавы. Раньше, случалось, она выбрасывала усы, но метров на десять, не дальше. Патрули пугались, только и всего.

– Нет, тут сто с лишним, и прямо на меня.

– Хорошо, что увидел, – заметил Корн.

– А что будет, если эта штука человека коснется? – спросил Брейн. – У вас есть какие-то сведения?